Войтович Л.В., Сергеев И.В. Институт ответственности вследствие причинения вреда в конце 19 - 20 вв.

Библиографическая ссылка на статью: Войтович Л.В., Сергеев И.В. Становление и общая характеристика института ответственности вследствие причинения вреда в российском праве II половины XIX в. – начала XX в. // Ленинградский юридический журнал. 2015. № 4. – С. 17 – 27. Аннотация: Данная статья посвящена рассмотрению института ответственности вследствие причинения вреда в российском праве II половины XIX в. – начала XX в. Авторами предпринята попытка изучения указанного правового института не только с позиций отечественного законодательства, но и с позиций законодательства других государств изучаемого периода в целях выявления источников, которые могли повлиять на развитие отечественного института ответственности вследствие причинения вреда. Ключевые слова: ответственность вследствие причинения вреда, обязательство, деликт, имущественный вред, моральный вред, возмещение убытков, компенсация за вред.

Авторские права: Использование возможно посредством ссылки

Научные статьиЮридические науки
Просмотров: 13
Страниц: 11
Дата публикации: 2016-12-27

Виктор Журавлев

0
РЕЙТИНГ РАБОТЫ

Скачать Поделиться
Пожаловаться

УДК 34.03:347.53 Л. В. Войтович, И. В. Сергеев   Становление и общая характеристика института ответственности вследствие причинения вреда в российском праве второй половины XIX – начала XX в. В данной статье предпринята попытка изучения указанного правового института с позиций не только российского права, но и законодательства других государств изу- чаемого периода в целях выявления источников, которые могли повлиять на развитие отечественного института ответственности вследствие причинения вреда. This article attempts to study the said legal institution, not only from the standpoint of domestic law, but also from the standpoint of the legislation of other states the study pe- riod in order to identify sources that could affect the development of the national institute of liability tort. Ключевые слова: ответственность вследствие причинения вреда, обязатель- ство, деликт, имущественный вред, моральный вред, возмещение убытков, компен- сация за вред. Key words: tort liability, liability, tort, property damage, non-pecuniary damage, damages, compensation for damages. В российском гражданском праве второй половины XIX – начала XX в. (далее – российское гражданское право) обязательство понималось как «пра- воотношение, по которому одно лицо – веритель или кредитор может требо- вать от другого лица – должника того действия или бездействия, к которому он обязан» 1. По аналогии с римской правовой наукой, источником обязатель- ства являлись договор либо причинение вреда (деликт). Деликт определялся как гражданское преступление и подразумевал «действие недозволенное, вредное и совершенное с намерением причинить вред» 2. Тем не менее, среди правоведов того времени прослеживаются разно-   © Войтович Л. В., Сергеев И. В., 2015 1 Анненков К.Н. Система русского гражданского права: в 6 т. Т. 3. СПб., 1894. С. 1. 2 Шершеневич Г.Ф. Курс лекций по гражданскому обязательственному праву, читан- ный в 1892–1893 году экстраординарным профессором Шершеневичем. [Казань, 1893]. С. 277. 17

гласия относительно природы деликта и его взаимосвязи с уголовным пре- ступлением. Несмотря на то что суть их была одинакова, различна была точ- ка зрения, с которой они рассматривались. В уголовном праве при описании преступления правоведы в первую очередь акцентировали внимание на его нравственном значении. В гражданском же праве во внимание брался прежде всего материальный интерес лица, претерпевшего вред от правонарушения. Следствием этого является тот факт, что по уголовному закону наказывались действия преступного характера, не только причиняющие вред, но и поку- шающиеся на общественную безопасность. В свою очередь гражданское пра- во карало за действия, причиняющие действительный вред конкретному лицу. По этому поводу Г.Ф. Шершеневич отмечает: «действие противозакон- ное, но не причиняющее вреда, не влечет за собою никаких гражданских по- следствий, в особенности же, покушение в гражданском праве не имеет никакого значения». В основу российского деликтного права, по аналогии с римским пра- вом, заложено ключевое условие наступления деликтной ответственности – осознанное намерение причинить убыток, наличие умысла. Здесь важно за- метить, что по российскому гражданскому праву для вменения лицу граж- данского правонарушения необходимо было наличие естественной способности к выражению воли. Иначе говоря, несовершеннолетний и чело- век лишенный рассудка не могли быть признаны виновными в подобных правонарушениях, следовательно, ответственность возлагалась на их закон- ного представителя, родителя или опекуна, под надзором которого лицо находилось в момент совершения правонарушения. Но в то же время на ос- новании ст. 653, 654 и 686 Свода законов гражданских 3 малолетние, даже не достигшие десятилетнего возраста, а также душевнобольные, несут ответ- ственность в том случае, если их родитель, опекун или лицо, под надзором которого они находятся, докажет, что оно не могло предотвратить соверше- ния правонарушения. Однако, осознавая проблематику указанного вопроса, следует отметить, что по данному положению деликтной ответственности для наступления ответственности необходимо наличие вины, которая в свою очередь должна заключаться в осознанных действиях правонарушителя. Ука- занная коллизия также не была разрешена и при подготовке нового Граждан- ского уложения, в котором при формулировке ст. 1073, по-видимому, по аналогии со ст. 1310 Австрийского Гражданского уложения, ст. 829 Герман- 3 Свод законов Российской империи: Изд. 1914 г. Т.10. Ч.1.: Свод законов гражданских. СПб.: Сенатская тип., 1914. С. 70, 71, 74. 18

ского Гражданского уложения и ст. 375 Черногорского Гражданского уложе- ния, увеличивается круг обстоятельств, при которых душевнобольные и ма- лолетние несут имущественную ответственность. Теперь ответственность возлагалась на них лично не только в случае, если родитель, опекун или по- печитель докажут невозможность предотвратить правонарушение, но и если указанные лица в силу несостоятельности (недостатка средств) не могут от- вечать за вред, причиненный их подопечными. Однако названное положение в очередной раз подтверждает, что в понятие имущественной ответственно- сти не вкладывалась необходимость наказать лицо, совершившее правонару- шение, это был лишь способ возмещения убытков потерпевшего. Существенным недостатком законодательства в области деликтных пра- воотношений следует также считать неопределенность границ гражданской ответственности. В российском гражданском законодательстве не определяют- ся общий принцип гражданской ответственности, условия её наступления, а также пределы ответственности. М.Б. Горенберг констатирует: «вопрос о свой- ствах деяния, причинившего вред, то есть достаточно его вредоносности при- чиненного им материального вреда, или же для гражданской ответственности требуется, кроме того, наличность противоправности, которой было бы окра- шено вредоносное деяние; достаточно причинной связи между деянием и про- исшедшим вредом, или же должен быть в наличности еще и умысел – эти вопросы не получили в законе категорического разрешения»4. Также предусматривалась возможность совершения правонарушения под давлением третьего лица, однако по закону это давление могло быть вы- ражено только в физической форме, нравственное же принуждение не осво- бождало виновного от ответственности. Предусматривалась возможность освобождения от ответственности в случае воздействия фактора внешней необходимости. Здесь подразумевается причинение вреда вследствие необ- ходимой обороны, предполагалось, что в данном случае вред был причинен ненамеренно. В части, касающейся деликтов вследствие причинения имущественного вреда, ключевое место занимало понятие «убыток». Оно носило двойственный характер и включало в себя имущественный убыток и упущенную выгоду. Под имущественным убытком понималась порча вещи, как следствие, вызывающая уменьшение ее ценности. Под упущенной выгодой понималась потеря дохода, который владелец испорченного имущества мог из него из- 4 Горенберг М.Б. Принцип гражданской ответственности за вред и убытки, причинен- ные недозволенными действиями // Юрид. летопись. СПб., 1892. № 8. С. 97. 19

влечь. Определение указанного различия было новым для отечественной юриспруденции и позволило принципиально по-новому рассматривать саму сущность вреда. В отличие от римского права в российском гражданском законодатель- стве различается личная ответственность за совершение противоправного де- яния от имущественной ответственности. Тем не менее, личная ответственность нашла свое отражение скорее в уголовном законодательстве и предусматривалась за совершение преступления против публичных интере- сов в целях охранения общественного правопорядка. Эта ответственность всегда соразмерялась с виною, а при определении степени виновности во внимание бралось в первую очередь преступное намерение субъекта. Так, например, покушение на жизнь человека каралось уголовной ответственно- стью, даже если этот человек не пострадал. В то же время, лишение человека жизни без умысла или по неосторожности полностью исключало личную от- ветственность совершившего подобный поступок. Иначе говоря, ключевым аспектом для наступления личной ответственности было наличие умысла. В противоположность этому имущественная ответственность устанавливалась в частных интересах и необходимость ее наложения исходила не из необходимо- сти наказать правонарушителя, а из необходимости возместить потерпевшему вред. Из данного суждения П.Н. Гуссаковским был сделан вывод: «обязан- ность имущественного вознаграждения за нарушение чужого права вытекает не из необходимости наложения определенной кары за проявление злой воли, выразившейся в совершенном деянии, а исключительно из принципа непри- косновенности частных прав. Между тем, в силу этого принципа, составляю- щего краеугольный камень современного социального строя, всякое право, в случае его нарушения должно быть восстановлено, совершенно независимо от свойства и характера тех действий, коими оно было нарушено»5. Интенсивное развитие фабричного производства в конце XIX в. сказа- лось прямым образом на развитии деликтного права в России. Так, стала вы- деляться ответственность работодателя перед сотрудниками, работающими на производстве, представляющем повышенную опасность. К такой катего- рии относились транспортные, заводские и горные предприятия. В случае ес- ли работник вследствие исполнения своих должностных обязанностей получал вред на таком производстве, он мог подать иск о компенсации вреда. При этом ему необходимо было лишь доказать факт причинения вреда. 5 Гуссаковский П.Н. Вознаграждение за вред, причиненный недозволенными деяниями. СПб.: Сенатская тип., 1912. С. 6. 20

Наличие личной вины руководства предприятия не играло никакого значе- ния. Подобная процедура распространяла свое действие даже на те случаи, когда причинение вреда происходило по личной вине сотрудника или по не- осторожности, так как вред был обусловлен спецификой работы и той обста- новкой, в которой ему приходилось работать. Возложение ответственности на владельца предприятия исходит из того положения, что именно он извле- кал выгоду из работы сотрудников. Установление подобного вида непрямой ответственности имело весьма важное правовое значение, так как оно разру- шало все предшествующие предположения о том, что справедливость не до- пускает возложения ответственности на того, кто не участвовал в совершении деяния по собственной воле. Несмотря на то что понятие «недозволенные деяния» в России осозна- валось и широко распространялось в правоприменительной практике, уже то- гда отдельные правоведы задумывались над тем, что не каждый случай причинения вреда подпадает под понятие правонарушения или преступления. Речь идет о тех случаях, когда субъект намеренно причинял вред другому субъекту (субъектам), но это не являлось источником деликтной ответствен- ности. Например, торговец в целях повышения спроса на свой товар, начина- ет продавать его по цене ниже, чем у его конкурентов. Подобным действием он причиняет вред своим конкурентам, причем делает он это совершенно осознанно. Разумеется, с точки зрения современного человека, это не что иное, как типичный принцип рыночной экономики. Но с позиции обывателя XIX в. налицо все признаки деликта: намерение, осознанность, вина, вред. П.Н. Гуссаковский по этому поводу пишет: «понятие недозволенных деяний гораздо шире, чем те деяния, которые воспрещены законом… . Частное право отдельных лиц может быть нарушено не только положительными действия- ми, но и упущениями, то есть не совершением такого обязательного дей- ствия, исполнение которого представлялось необходимым для предотвращения вреда. Исходя из того положения, что каждый должен забо- тится лично о своих интересах и не может требовать, чтобы другие лица при- нимали меры для охранения его от убытков»6. Эта точка зрения нашла свое законодательное отражение в ст. 2601 проекта нового Гражданского уложения, повторив процитированное определение понятия об упущении. В основе данной нормы лежит гипотеза о том, что наказанию может быть подвергнуто действие, нарушающее норму закона. Действие же, нарушающее нормы морали, подвер- гаться наказанию не может. 6 Гуссаковский П.Н. Указ. соч. С. 16. 21

Понятие «упущение» было принципиально новым для российской гражданской науки. Поэтому следует более детально рассмотреть его сущ- ность, беря во внимание тот факт, что за нарушение нравственных требова- ний человек, нарушивший их, не подвергается наказанию. Более того, далеко не всегда правила поведения, следующие из нравственных требований, раз- нятся с нормами закона и, соответственно, не преследуются с его стороны. В российском гражданском законодательстве, как и в римском праве, не было исчерпывающего перечня правонарушений, которые являлись основанием для наступления деликтной ответственности. Не было и общего принципа отнесения тех или иных деяний к категории правонарушений. Зачастую ре- шения о наступлении или ненаступлении ответственности принимались в хо- де судебного разбирательства. Так, например, в законе ничего не было сказано об ответственности владельцев ресторанов, кофеен и других обще- ственных мест, которые обязаны были принимать меры по сохранности ве- щей посетителей. Между тем существование такой обязанности было вызвано судебной практикой ввиду тех отношений, которые складывались между посетителями и владельцами упомянутых мест. Можно сказать, что, например, сдавая верхнюю одежду в гардероб, посетитель и владелец заведе- ния негласно заключали своего рода договор поклажи, который уже был из- вестен римскому праву. Приведенный пример дает четко понять, что отечественной юриспруденции, в отличие от римской, было известно, что не все правонарушения исходят из нарушения конкретной юридической нормы, они могут также возникать из общего смысла законов. Как уже было отмечено ранее, под гражданским деликтом в россий- ском гражданском праве понималось противоправное действие, направлен- ное на причинение вреда. Но в этой связи возникает вопрос об обстоятельствах, которые способствовали совершению действия. По этому поводу деликты классифицировались на те, которые были вызваны прямой виной правонарушителя и те, которые стали одним из факторов возникнове- ния правонарушения. Речь идет о тех случаях, когда правонарушение совер- шилось во взаимосвязи действий правонарушителя и внешнего стечения обстоятельств, причем о тех случаях, которые не попадают под понятие «по неосторожности». Например, человек развел костер на опушке леса, а вне- запный порыв ветра перекинул пламя на сухие деревья или траву. Следстви- ем этого стало выгорание значительной части лесного массива, включая ту его часть, которая находилась в частной собственности. Анализируя приве- денную ситуацию можно заметить, что в самих действиях человека не было ничего запрещенного или противоправного. Он не нарушил закона, разводя 22

костер, но стечение обстоятельств, а именно порыв ветра, привели к возник- новению вреда. И в то же время, если бы он не развел огонь, то ветер не унес бы его на деревья и вред бы не возник. Наличие такой причинно- следственной связи и обусловливало возникновение вины, так как если бы не действия человека, то вред бы не произошел. Любое противоправное деяние не всегда влекло за собой одно послед- ствие. Возвращаясь к приведенному примеру, предположим, что сожженный лесной массив принадлежал деревообрабатывающей фабрике, для которой он был источником древесины. Вследствие его уничтожения фабрика понесла значительные убытки и не смогла внести плату за аренду помещений, кото- рая в свою очередь по договору найма была обеспечена неустойкой. Взыска- ние этой неустойки повлекло необходимость продажи личного имущества владельца фабрики, что вызвало у него серьезные нервные переживания и необходимость траты средств на лечение. Перечисленный перечень возмож- ных убытков является приблизительным и далеко не полным. Но все эти по- следствия объединяет причинная связь с действиями правонарушителя, возможно и очень отдаленная, но тем не менее. В теории каждый из этих убытков должен быть возмещен правонарушителем. Но гражданские законы того времени не отражали должным образом этой необходимости. Так, в со- ответствии со ст. 684 Свода законов гражданских7 не установлено каких- либо ограничений относительно пределов имущественной ответственности. На основании этой статьи можно сделать вывод, что совершивший правона- рушение субъект нес неограниченную ответственность за все возможные по- следствия. Иными словами, в приведенном примере на основании ст. 684 правонарушитель должен был возместить владельцу фабрики не только вред, связанный с уничтожением лесного массива, но и все вытекающие из него виды вреда. Между тем, ст. 644 и 645 того же Свода законов гражданских [6, с. 70] обязывали правонарушителя возместить потерпевшему только те убытки, ко- торые непосредственно причинены его действиями, за косвенные же убытки он был обязан отвечать лишь в тех случаях, когда правонарушение было со- вершено с намерением причинить эти убытки. Так как в приведенном приме- ре уничтожение лесного массива было вызвано без намерения правонарушителя причинить вред, то исходя из ст. 644, 645 он должен был нести ответственность лишь за уничтожение лесного массива. Подобная кол- 7 Гуссаковский П.Н. Указ. соч. 1912. С. 74. 23

лизия затрудняет расширенное трактование понятия «возмещение вреда» по российскому праву второй половины XIX – начала XX в. Для получения частичного представления о том, как разрешались кол- лизии подобного рода, следует обратиться к законодательствам других госу- дарств того же периода. Так, согласно ст. 1293, 1323, 1331 Австрийского гражданского уложения потерпевший получал право на полное возмещение убытков только в том случае, если вредоносное деяние было совершено умышленно или по грубой неосторожности. Аналогично по Германскому и Прусскому гражданским уложениям возмещению подлежали все убытки только в том случае, если деяние было совершено умышленно. В остальных же случаях объем ответственности зависел от степени неосторожности. Отдельного рассмотрения требует группа действий, причиняющих вред, но которые были вызваны необходимостью. Здесь законодатель придерживался той позиции, что для наступления ответственности вред должен возникнуть именно из деяния, воспрещенного законом. Действия лица по защите своего права не воспрещены законом. Указанный принцип, провозглашенный законо- дательством, подразумевал, что каждый может пользоваться своими правами, не нарушая при этом права других. Иначе говоря, если одно лицо наносит дру- гому лицу вред, осуществляя свое право, оно не несет ответственности за вред. Приведенное суждение следует непосредственно из ст. 2602 проекта Граждан- ского уложения, по которой действовавший в пределах своего права не отвечает за причиненный им вред. Тем не менее, данная норма в полной мере не отража- ла реальной ситуации. На практике имели место случаи, когда, например, вла- делец земельного участка производил выемку грунта для строительства фундамента дома. А это вызывало проседание почвы и, как следствие, разруше- ние стен строения на соседнем участке. Исходя из положения ст. 2602, владелец участка, строя фундамент, реализовывал свое право на пользование земельным участком. Тем не менее, его действиями был причинен вред владельцу соседне- го участка. Подобная коллизия не позволяет до конца разобраться в специфике данной нормы. По общему правилу не подлежал возмещению и вред, причиненный де- янием, совершенным с согласия потерпевшего. Это правило основывалось на ст. 2603 проекта Гражданского уложения, которая гласила, что «изъявивший согласие на совершение деяния, причинившего вред, не в праве требовать вознаграждения». Здесь подразумевается, что в случае если субъект мог предвидеть последствия какого-либо действия и все же дал свое согласие на него, то он не имеет право на возмещение вреда, причиненного этим действи- ем. Например, владелец земельного участка решил строить на нём дом. 24

В целях экономии средств он по согласованию с застройщиком уменьшил толщину стенной кладки. Впоследствии после постройки здание обрушилось. В этом случае владелец земельного участка не мог иметь претензий к застрой- щику, так как сам дал свое согласие на уменьшение толщины стенной кладки. Процесс привлечения правонарушителя к деликтной ответственности в России второй половины XIX – начала XX в. осуществлялся, как и в Риме, на основе гражданского иска. Притом потерпевший должен был сам доказать, что вред в известном объеме последовал именно от действий правонарушителя, так как законом было сделано различие между прямым убытком, который после- довал от действия, составляющего правонарушение и убытком непрямым (по- средственным), который зависел не только от действий, составляющих правонарушения, но и от субъективных обстоятельств. За прямые действия, вызвавшие убыток, ответственность по общему правилу нес правонарушитель. За действия, вызванные субъективными обстоятельствами, вопрос об ответ- ственности решался судом при изучении специфики этих обстоятельств. Но, как правило, если вред был хотя бы косвенно вызван действиями определенно- го лица, то это лицо не освобождалось от ответственности. При рассмотрении дела о возмещении вреда его размер определялся судом. Причем, разумеется, крайне редко этот вред был оценен точно. Стоит заметить, что изначально оценке подлежал лишь имущественный вред. Если же недозволенное деяние заключалось в нанесении лицу оскорбления или иного вреда морального характера, то по Своду законов гражданских оно не имело права на получение денежной компенсации. В отдельных случаях всё же была предусмотрена компенсация за вред неимущественного характера. Например, если незамужнюю или овдовевшую женщину заставляли силой вступить в брак, который впоследствии был признан недействительным, то на лицо, виновное в подобном правонарушении, могло быть наложено обяза- тельство в виде содержания женщины до тех пор, пока она не выйдет замуж. Подобная санкция наступала и в случае если незамужняя женщина была из- насилована. Позднее составители Гражданского уложения, осознавая широ- кое распространение причинения вреда неимущественного характера, дополнили его нормой о возмещении вреда за убытки неимущественного ха- рактера, ограничив их круг лишь телесными повреждениями, обезображива- нием и оскорблением (ст. 2626). На более поздних этапах развития российского гражданского законода- тельства прослеживается отход от традиционного представления о том, что государство не может нарушать гражданских прав. Первоначально законом была признана возможность, предполагающая, что ответственность государ- 25

ства перед частным лицом может возникнуть только в связи с нарушением им договора (государственные закупки, поставки). Позднее Правительству- ющим сенатом была признана возможность причинения частному лицу и внедоговорного вреда со стороны государственного служащего: «в тех случа- ях, когда должностные лица административных управлений являются пред- ставителями государственной власти, они лично ответственны за действия, совершенные ими во вред частным лицам без законного к тому основания»8. Подобное законодательное закрепление ответственности должностных лиц свидетельствует не только о появлении принципиально новых демократиче- ских веяний в отечественном законодательстве, но и о значительном опере- жении в этом плане большинства европейских государств того же периода. По этому поводу Н.И. Лазаревский совершенно справедливо отмечает: «сло- вом, кажется, всеми признается, что наша сенатская практика стоит в этой области на высоте последнего слова современной науки, что установленные ею принципы, определяющие ответственность казны и чиновников, вполне соответствуют существу юридической природы государства, как фиска и как публичной власти» [4, с. 3]. В случаях, когда судом умышленно или по не- осмотрительности наказанию подвергался невиновный человек, то он, если докажет свою невиновность, получал денежную компенсацию в размере от 100 до 600 р. за несправедливо понесенное уголовное наказание и от 10 до 60 р. за несправедливо понесенное исправительное наказание. Причем де- нежный штраф в указанном размере взыскивался с виновного в этом госу- дарственного служащего, в рассматриваемом случае – с судьи. Подводя итоги, следует отметить, что основные положения института деликтной ответственности в российском праве второй половины XIX – начала XX в. были переняты из римского частного права. Об этом свидетель- ствуют ряд базовых принципов, заложенных в основу этого института. Боль- шинство норм претерпели значительные изменения. Прослеживается меньшая конкретика и стремление законодателя выработать общие порядки привлечения правонарушителей к деликтной ответственности за разного рода деяния. Некоторые из них были принципиально новыми, обусловливались историческим развитием государства, некоторые были заимствованы из рим- ского права и усовершенствованы в соответствии с требованиями времени. В большинстве норм встречаются коллизии, осложняющие современному ис- следователю изучение некоторых вопросов. В работах исследователей рас- 8 Решения гражданского кассационного департамента Правительствующего сената / 1878: № 162; 1875: № 490; 1887: № 14. 26

сматриваемого периода встречаются попытки теоретического обоснования отдельных положений ответственности. Например, разделения понятий уго- ловного преступления и гражданского правонарушения. В большинстве слу- чаев деликтная ответственность предполагала наличие двух основных со- составляющих: умышленного действия и вреда. Однако в некоторых случаях учитывались внешние обстоятельства, такие как неосторожность и крайняя необходимость. Все это свидетельствует об осознании законодателем важно- сти рассматриваемого института в системе общественных правоотношений. Список литературы 1. Анненков К.Н. Система русского гражданского права: в 6 т. – СПб., 1894. – Т. 3. – 905 с. 2. Горенберг М.Б. Принцип гражданской ответственности за вред и убытки, причиненные недозволенными действиями // Юрид. летопись. – СПб., – 1892. – № 8. – 116 с. 3. Гуссаковский П.Н. Вознаграждение за вред, причиненный недозволенными деяниями. – СПб.: Сенатская тип., 1912. – 156 с. 4. Лазаревский Н.И. Ответственность за убытки, причиненные должностными лицами: Догматическое исслед. – СПб., 1905. – 705 с. 5. Решения гражданского кассационного департамента Правительствующего сената. – 1878: № 162; 1875: № 490; 1887: № 14. 6. Свод законов Российской империи: Изд. 1914 г. – Т. 10. – Ч.1.: Свод зако- нов гражданских. – СПб.: Сенатская тип., 1914. – 1104 с. 7. Шершеневич Г.Ф. Курс лекций по гражданскому обязательственному пра- ву, читанный в 1892–1893 году экстраординарным профессором Шершеневичем. – [Казань, 1893]. – 283 с. 27

Вы просматриваете облегчённый вариант работы - только текст.

Комментарии

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо авторизоваться